— Ты об этом, голубчик, не думай! — ласково сказала она и провела рукой по золотым кудрям Саньки. — Все люди, — продолжала она, — между собою родные…
Не успела она кончить, как долго сдерживаемые рыдания вырвались наружу. Рыжик упал на лавку и горько заплакал. Все его тело вздрагивало от рыданий.
Аксинья бросилась к нему и стала горячо его утешать.
— Ну, будет! Ну, перестань! — говорила она. — Мы тебя любим… Разве я тебе не как родная? Ведь ты на моих руках вырос!.. Ну, будет!.. Ты для меня все едино, что Верочка.
Рыжик не переставал плакать. Он не слышал и не понимал, о чем говорит Аксинья.
В хату вошел Тарас.
— Это еще что за новости? — воскликнул он, увидав плачущего Саньку.
Тарас не на шутку был удивлен, потому что Рыжик никогда почти не плакал. Аксинья взглядом оборвала мужа, и тот мгновенно умолк. Рыдания мальчика становились тише. Через час он сидел у окна и думал свою горькую думу.
«Чей я?» — мысленно спрашивал он себя и не находил ответа. Горе сразу как-то преобразило мальчика. Он сделался серьезным, задумчивым и молчаливым. Мальчишки, сады, игры, шалости — все это мгновенно вылетело из головы. Ему теперь уже было не до игр и не до шалостей. Он теперь был занят более важным вопросом.
Чей он — вот что ему нужно было узнать.