Это не более доказано, чем моя гипотеза, на стороне которой стройность и широта взгляда. Меня всегда поражало, что Менделеев до конца жизни не признавал, что атомы элементов состоят из первоатомов. Ведь такое предположение великолепно объясняло бы зависимость свойства элемента от веса атома, т. е. числа составляющих его первоатомов. Таким образом периодическая система получила бы философскую основу.
— Все это прекрасно, — вмешался Флигенфенгер, — не получивший ответа на свой первый вопрос; но какой же общий вывод из вашего высокоученого спора? Что же такое, наконец, эфир?
— Эфир, — ответил Имеретинский, — это или новый элемент (мнение Менделеева и Бориса Геннадиевича), или же та первоначальная материя, из которой произошли, а, может быть, происходят и сейчас, все элементы. Это мое мнение.
— Карл Карловича, принимайте последнее: оно красивее, логичнее и более обще, — сказала Наташа.
Спор закончился несомненной победой Имеретинского, и Добровольский остался в очевидном меньшинстве.
Как уже сказано, только к утру следующего дня аппарат вышел из метеорной пыли. Впереди ярко сияло Солнце, тогда как сзади звезды и планеты оставались покрытыми густой дымкой.
Когда "Победитель Пространства" отошел на несколько сот тысяч километров от облака космической пыли, явилась возможность измерить его. Оно имело форму чечевицы, расположенной в плоскости солнечного экватора.
Аппарат за 22 часа пересек его почти во всю ширину, со средней скоростью 3 килом. в сек, поэтому облако имело от 230.000 до 300.000 килом. ширины. Издали, как его видели пассажиры вагона, оно казалось узкой полосой, протянутой по небу. Длину ее определили в 500.000 килом., а толщину в 25.000 килом. На основании этих расчетов, Имеретинский занес в журнал экспедиции:
" 26-oе сентября. Прохождение сквозь метеорную пыль. Размеры скопления: длина 500 тыс. килом., ширина 230-З00 тыс. килом., толщина 25 000 килом. Форма чечевицеобразная. Состав — железо, магний, кремний, кислород, никель и проч, т. е. подобен наиболее обыкновенным метеоритам".
Восьмой день прошел без всяких приключений. Аппарат продолжал падать к Солнцу все быстрее и быстрее, приближаясь к месту встречи с Венерой. Пассажиры были чрезвычайно довольны своим путешествием. Они с увлечением изучали и наблюдали все окружающее и менялись впечатлениями. Флигенфенгер особенно радовался тому, что они первые улетели с Земли в неведомое пространство; он стал очень весел и даже реже ссорился с Добровольским и с Наташей из-за кулинарных талантов. Одно только огорчало зоолога: он заметно полнел и все больше походил на шар. Это обстоятельство приводило его прямо в ужас и он трагически восклицал: