— Вы конечно знаете, господа, — объяснил он, — что как все планеты, так и большая часть их спутников совершают свой путь приблизительно в одной плоскости, почти совпадающей с солнечным экватором. Это вероятно справедливо и для тех масс космической пыли, метеорных камней и проч., которые заполняют ближайшие к Солнцу пространства. Мы можем себе представить солнечную систему в виде слегка удлиненного диска. Если мы не просто отстанем от Земли, а уклонимся к северу, т. е. поднимемся как бы над планетной системой, то мы совершенно беспрепятственно достигнем Венеры. Наоборот, в плоскости солнечного экватора нас могут задержать скопления метеорной пыли. Я надеюсь, что наши соперники были менее дальновидны, мы их перегоним и первые спустимся на вечернюю звезду.
Штейн и Блуменберг отнеслись к проекту очень сочувственно. Как нам уже известно, предположения Штернцеллера вполне оправдались. Первые дни путешествия прошли без всяких приключений. Геолог и биолог несколько скучали, не имея возможности заниматься своей наукой, но они утешались во-первых, тем, что на Венере наверстают потерянное время, а во-вторых, целыми днями сидели над шахматами, так как оба были страстными любителями благородной игры. Астроном, наоборот, чувствовал себя вполне в своей сфере: он изучал звездное небо, производил различные физические наблюдения, следил за скоростью аппарата и проч.
27-го сентября с одной стороны "Patria" появилась беловатая туманная масса. Штернцеллер не сомневался, что это большое скопление космической пыли. Аппарат прошел совсем рядом с ним, или точнее, над ним относительно плоскости солнечной системы. Эта встреча крайне обрадовала астронома; он теперь вполне мог рассчитывать, что "Победитель Пространства" был задержан метеорною пылью. Между тем "Patria" продолжала падать к Солнцу со все возрастающей быстротой. Приятные мечты не помешали Штернцеллеру сфотографировать и зарисовать туманное скопление. На десятый день (одиннадцатый для первой экспедиции) астроном заметил на солнечном диске небольшое, чрезвычайно темное и резко очерченное пятнышко. Оно быстро росло и вообще мало походило на обыкновенные солнечные пятна. Через некоторое время Штернцеллер не сомневался больше: перед ними был аппарат Имеретинского. Они нагоняли своего соперника. Хищная радость блеснула в глазах старого астронома. Он гордо выпрямился и сказал голосом, в котором слышалась безжалостная угроза:
— Теперь мы можем считать себя победителями; я доказал и еще докажу, что для величия родины гражданин "Соседней Страны" не пожалеет ни себя, ни других, и что не какой-нибудь России бороться с нашей великой державой!
С этими словами он подошел к орудиям и стал заряжать их.
Штейн при виде этого поморщился.
— Послушайте, Густав Иванович, нельзя ли без насилия? Ведь мы и так их обгоним и первые водрузим родное знамя на Венере.
— Да, да, я тоже присоединяюсь к этой просьбе, — поддержал Блуменберг геолога.
Астроном насмешливо посмотрел на обоих и промолвил, не отвечая прямо на их слова:
— Вы, господа, мне конечно поможете, или вы больше не патриоты, и я принужден буду…