— Однако это так. Посмотрите на весы Гольцова: они показывают расстояние в 150 милл. килом. от Солнца. Мы пересекаем орбиту Земли.
— Значит, за те два с половиной часа, которые прошли со времени встречи с "Patria", мы прошли столько же, сколько за десять дней падения?
— Совершенно верно; первые дни мы падали сравнительно медленно и за десять дней пролетели всего 2.200.000 килом., несясь со скоростью 250 клм. в секунду, на это требуется всего 2 1/2 часа.
— Странно подумать, — продолжала Наташа после паузы, — десять дней тому назад мы были приблизительно на этом же месте, десять дней тому назад здесь несся огромный земной шар, где люди в течении многих тысячелетий жили и мыслили, ни разу не выходя за его пределы. Где он теперь? Куда умчался по своей орбите?
— Вот он, — ответил Добровольский, указывая на боковое окно, — вот она — наша родная Земля!
Путешественники столпились у окна. Среди массы других звезд, одна выделялась своей необыкновенной яркостью. Приглядываясь внимательно, можно было даже различить освещенный полудиск; земной шар был повернут боком. В телескоп картина изменилась: полудиск стал резким и довольно большим; на нем слегка вырисовывались микроскопические очертания материков. Вблизи виднелся маленький серп луны. Бесконечные моря, необъятные горы и леса, многомиллионные города и гордые своей обширностью государства, как они были малы пред лицом вселенной.
— На каком расстоянии от Земли мы находимся? — спросил Флигенфенгер.
— Сейчас сосчитаю; в сутки она проходит около 2,6 милл. килом.; следовательно, за десять дней она удалилась на 26 милл. килом. от этого места.
— Расстояние почтенное.
— И все-таки ни одна планета, — не считая Луны, конечно, — не подходит так близко к Земле. Оттого-то Земля и светит сейчас ярче, чем Венера в самом благоприятном положении.