Въ самой тотъ же часъ, какъ я вошолъ въ СОЮЗНОСТЬ, увѣдомился я, что ІРІСА уедінілась въ пещеру ЖЕСТОКОСТИ. Сія вѣсть весмо меня оскорбила; Въ протчемъ я неимѣлъ охоты чинить тожъ, что я чинилъ въ первой моей любви, ниже такъ-же хотѣлося мнѣ болше наводнять источникъ оной моими слезами: Но толко и въ силу всего я чинилъ, дабы непотерять какъ мнѣ ІРИСУ, которая поистиннѣ у сердца мнѣ была, что я часто ходилъ къ неи на посѣщеніе, и тамъ разговарилъ съ нею; а ставя еи въ великую вину ея незговорность, слѣдующее еи говорилъ:
Вы сердитеся за то превесма доволно,
когда кто вамъ говоритъ что васъ любитъ больно!
Симъ красотѣ обиду чините вы вашей.
Ежели что васъ любить,
тѣмъ васъ на гнѣвъ приводить:
То чтожъ можетъ наитится на сеи земли нашей,
которое бы могло здѣсь вамъ по нраву быть?
Но видя что въ своемъ намѣреніи весма твердо она стояла, того ради я ея тамъ покинулъ съ велікою горестію, отъ которыя утѣшился я въ СОЮЗНОСТИ, куды я въ тотъ же день возвратился.
Я ходя къ оной на всякой день всегда чинилъ тожъ. А съ начала самого оная жестота ІРИСИНА доволно мнѣ чинила потѣхи, такъ же и радъ я былъ видѣть ея незговорчиву для веселія обѣщаемаго отъ надежды, которою я себя льстилъ побѣдить въ нѣкоторое время ея жестоту.