а къ одной каждой весма у него убого.
Я тогда незналъ какъ быть, и какъ жить; такъ же и немню я, чтобъ я могъ когда намѣреніе какое воспріять, ежели бы въ единъ изъ тѣхъ дней одна женщина со мной невстрѣтилась.
Сія жена весма была краевого лица; станомъ и величавостію своею походила на богиню, и отъ все я ея персоны изходило сіяніе, которое ослѣпляло очи. Я толко литъ оную увидѣлъ, то я такъ великое къ неи почтеніе на сердцѣ моемъ почювствовалъ, что я немогъ никакимъ яспособомъ оного къ неи неимѣть. Тогда она повышая свои гласъ слѣдующее мнѣ говорила:
Выди ТИРСИСЪ отсюду, пора любовь кинуть:
доволно и долго здѣ въ любви моглъ ты гінуть.
Не въ семъ то островѣ, гдѣ мысль быватъ уныла,
находится честь, что всѣмъ добрымъ людемъ мила.
Нада любить было: Любовь учитъ жити,
той огнь безъ свѣта въ сердцѣ невозможетъ быти.
Но уже, ТИРСИСЪ, за мной слѣдовать есть время,