и знаи что мое сличье не отъ смертна племя.
Сія слова будучи произнесены съ повелѣніемъ проникнули даже до самыя глубины сердца моего. Тогда я покраснѣлъ весь съ стыда тотъ часъ литъ увидѣлъ состояніе, въ которомъ я себя находилъ. И въ тожъ самое время такъ я влюбился въ СЛАВУ (ибо то она была) что воспріявъ намѣреніе слѣдовать за нею вышелъ я немедленно изъ НЕРАЗРѢШИМОСТИ. Съ начала самого, сердце мое имѣло нѣсколко трудности привыкнуть къ сеи премѣнѣ; и того ради надлежало слѣдующее ему говорить не по одинъ разъ:
Некажи болше моей днесь памяти слабкои
что невозможно въ свѣтѣ жить безъ любви сладкой,
Некажи, мое сердце, надобно чтобъ СЛАВА,
болше тысячи ФИЛИСЪ возъимѣла права.
Ступай, и непротився куды ведетъ тая:
сеи любви не можетъ быть лучше иная.
Ты выгратъ сеи премѣнои: СЛАВА паче красна,
нежель сто АМИНТЪ, ІРИСЪ, СИЛВІИ, и всѣмъ ясна.