Пламя вспыхнуло и встало над стеной, потом перегнулось через крышу, словно захлестнуло ее. Ледяная обмазка стены, обтаяв, сбежала на землю. Затлелись огромные бревна.
Изба стояла сорок лет. Она была сложена к тому же из сплавного леса, который вообще горит как бумага.
В избе закопошились, застучали. Огонь прошел через стену внутрь. Из открытой трубы повалил дым клубами, словно белые тоже ответили огнем и затопили печь.
Сразу, по команде, посыпались оскольки льдин. Черные квадраты окон открылись уныло и пусто.
— Береги! — раздался все тот же окрик осаждающих.
Но вместо ружейных дул и ненавистных лиц в каждое окно высунулось по женской голове. Они появились внезапно, толчком, очевидно им сзади поддали тяжелого пинка.
— Тятенька, Серега! — позвали они в три жалобных голоса.
Это были жена Протолкуя и две его дочери.
— Слышу! — отозвался Протолкуй. Он тоже стоял за стеной и его не было видной.
— Ее губи, пожалей! — раздирающей тонкою флейтой проплакал девичий голос.