— Мы не хотим, чтоб нас перебили, — сказал он настойчиво.
— А не все вам равно? — отозвался Авилов насмешливо. — Все равно когда-нибудь умрете.
— Нет, все это неправда! — горячо заговорил Викеша. — Людей надо не бить, а учить, убийством да научишь.
В нем говорил инстинкт возрастающей жизни, живущей во всяком человеке, на юге и на севере.
— Вот вы бы нас учили, — сказал он опять. Это «вы» относилось вообще к югу, к мудреной Руси. — Прятали вы сыздалека, а что принесли, пулемет?
— Пулемет вышел из науки. Такая наука. Как объяснить, чтоб ты понял? Вот было тихо и душно. И дунула буря. Буря разметала три царства, не то что людей.
— Слыхали про это, — отозвался Викеша, — Австрицкое, Русское, Пруцкое. А нашу Колыму буря и так донимает бесперечь. Зимой, когда дунет, — света не видно. Вон чукчи, я знаю, сидят взаперти и сказывают сказки. И каждая сказка доходит до присказки: «Ого, конец! Я убил ветер!» Это будто такие слова, чтоб вьюгу да ветер унять.
И Авилов сказал:
— Нас тоже буря подхватила и закинула сюда.
— А вы бы ушли, — предложил неожиданно Викеша.