— Но дам, — коротко ответил Авилов. — Знакомое ружьишко!
Он махнул в воздухе Дукиной изящной серебрянкой.
Викеша постоял в нерешимости. Потом подозвал Федотку Гуляева.
— На тебе это ружье, — сказал он, снимая с плеча отцовскую нарядную винтовку, — и будь ты начальник над всеми максолами, отрекаюсь я от всякого начальства.
Он очевидно понимал, что подвиг, предстоявший ему, несовместим со званием начальника максольской дружины.
— Милую желтяночку возьму, дружка моего незабывного Микши верную подружку.
Федот протянул ему малопульку ладного тунгусского дела, украшенную по ложу и по замку желтыми латунными насеками.
Шансы противников сравнялись. И они могли теперь приступить к своему поединку, смертоносному и странному.
Редко бывает на свете такое сражение, чтоб начальники дрались, а солдаты смотрели.
Авилов замялся в нерешимости.