— Я буду, — ответил Викеша с готовностью.
— А как?
— На смерть, — твердо ответил Викеша.
— Что так? — спросил Авилов с веселостью.
— А зачем ты Аленку испортил, злодей? — крикнул Викеша запальчиво.
Пред глазами его промелькнула темная поварня и растерзанная детская фигурка и голос: «Боюсь!»
Авилов презрительно сморщился.
— Важною кушанье — баба!.. Брось, — сказал он неуступчиво, видя новое зарево гнева в лице у Викеши. — Сетка-то чужая, только рыбка-то моя.
Эта колымская пословица применяется одновременно к рыболовным кражам и брачнолюбовным изменам.
— Будя, молчи! — яростно крикнул Викеша. — Отдай серебрянку мою, — сказал он спокойнее, указывая на тонкую кремневку в руке у отца.