— Бросьте, черти! — вопил он то сверху вниз, то снизу вверх. — Душу вытряхнете.
— Ну, будя! — подтвердил Викеша. Неутомимые недопески, разумеется, старались над Митькой больше всех. Странно присмиревшего, растрепанного Митьку поставили на ноги.
— Выпить Реброву! Покал Реброву!
Появился огромный, начищенный медный поднос, тоже, как видно, «макаризированный». На подносе одиноко и нелепо, посредине стоял пузатый хрустальный бокал с золотыми разводами. Солнце ударяло огненными стрелами из меди в стекло и отскакивало острыми зайчиками.
Поднес и бокал подносила на костлявых руках долговязая Овдя Чагина.
Это было, как феерия из «Сплошного зыка», — появление Стеньки Разина перед толпою восставших казаков.
— Пака, наливай!
Но у Митьки хватило простого я здравого смысла.
— Да что вы, черти! Что я вам «взаболь»[23] исправник?.. Я атаман Пятаков из Колымских лесов. Иди-ка ты, старая, с покалом!.. Пака, дай ковшик!..
Он выпил ложку, потом сразу другую и явно захмелел.