— Нет, Нина Васильевна, не видно было его сегодня, — ответила, поднимаясь, Евдокия Прохоровна. — А что? Или случилось что-нибудь?
— Да вот, пропал! Ума не приложу, где его искать… Петя, тебе он ничего не говорил?
Петя почесал карандашом переносицу:
— Нет, Нина Васильевна. Да ну его! Он такой стал… зазнаётся. Дела у него какие-то свои, секретные.
— Какие дела?
— Да он не говорит. Вот мы с ним были на катке, и вдруг он пропал. «Где был?» Не говорит. Ну его!..
Нина Васильевна с тревогой слушала Петю.
— Ещё чего не хватало! Неужели он попал в какую-нибудь плохую компанию?
— Да что вы, Нина Васильевна! — сказала Петина мама. — Ведь он мальчик, просто скажу, замечательный. Я всегда Пете говорю: смотри, какой он выдержанный, вежливый, аккуратный… Нет, Нина Васильевна, вы и не думайте ничего такого…
Нина Васильевна снова обмотала шею платком, на котором все снежинки превратились в капельки.