— Эх вы, рыбки-голубки! — усмехнулся Петя. — Хорошо вам живётся, горя вы не знаете! Уроков вам не готовить, отметок не получать…
Он спустился на второй этаж. У двери с надписью «Биологический кабинет» он остановился и приоткрыл её.
В кабинете никого не было. На полке замерли белка с шишкой в лапках, ушастая сова, ёж. В углу скалил огромные зубы белый скелет и пристально смотрел чёрными квадратными глазищами на Петю.
Петя вошёл в кабинет, положил на стол журнал, достал из пенала тонкое, гибкое лезвие от безопасной бритвы и принялся усердно скрести кляксу.
Он долго водил уголком лезвия по бумаге. Чернила въелись глубоко и плохо поддавались. Лезвие гнулось и жалобно, по-комариному, поскрипывало. Бумага под ним залохматилась. И вдруг сквозь неё проступили какие-то лиловые буквы.
Петя с тревогой приподнял страницу, поглядел на просвет и с ужасом увидел, что в журнале образовалась дыра. Он бросил лезвие на стол. Час от часу не легче! Только этого ещё не хватало! Теперь подумают, что он хотел напрочь стереть единицу!
Петя в отчаянии стал трогать дырку пальцем, словно надеялся, что она сама собой затянется. Но она не затягивалась, а зловеще зияла, и остатки единицы только чуть-чуть были видны.
Соседнюю кляксу Петя трогать теперь уже не решался: «Ещё хуже дырку протрёшь! Ладно, будь что будет!»
Петя закрыл журнал, вышел с ним из кабинета и поплёлся в учительскую. Там за грудой тетрадок сидела Кира Петровна. Она с удивлением посмотрела на Петю:
— Ерошин, ты почему так поздно в школе?