— Кто чудак, там видно будет! — сказал Толя, напяливая на голову шапку с пушистыми длинными, до пояса, ушами. — Кого тебе выделить?
— Никого!
— Почему?
— Сам справлюсь.
— Сам так сам. Тебе видней! — Толя повернулся к Мите: — Пошли?
— Поехали!
Митя с Толей вышли, дверь за ними захлопнулась. Озабоченный Владик вернулся к Пете:
— Слыхал? Толя с Митей приходили. Всё насчёт моего кола беспокоятся. Ерундистику разводят, будто мой кол всей Москвы касается. Чудаки! — Владик усмехнулся. — Давай работать, а то уже поздно.
Владик и. Петя снова принялись за панораму. И хотя Петя ушёл от Владика поздно вечером, всё же макет был ещё далеко не готов. Владик сильно устал. Он отложил в сторонку ножницы, перенёс макет на окно, поужинал, разделся и лёг.
Ему не спалось. Была лунная ночь. Голубыми искорками поблёскивали морозные узоры на стекле. Лунный свет лежал на подоконнике косячком. Косячок этот постепенно приближался к панораме. Вот голубые лучи заглянули в неё и причудливо осветили стены картонного домика и маленькие окошечки, которые Владик старательно вырезал ножницами.