Не успел он доделать вилку, как Владик выхватил её у него из рук:
— Где тут у вас штепсель?
— Погоди ты, «штепсель»! Сделаешь короткое, вот тебе и будет штепсель. Дай-ка!
Петя отобрал вилку, подошёл к штепселю, включил, и панорама вмиг озарилась волшебным светом. Засветились окошечки в картонной стене, будто окна настоящего дома. Ночное, раскрашенное акварельными красками небо покрылось красным заревом, точно где-то там, вдали, за домами, полыхает пожар. Алые отблески легли на крохотный красный лоскуток, который Владик прикрепил на спичке над баррикадой. Этот лоскуток изображал красный флаг. Владик отстриг его от уголка старого ситцевого галстука — теперь у него новый, сатиновый.
Шнур был длинный. Ребята поставили макет на пол и сами тоже сели на пол, чтобы удобнее было любоваться.
В комнате стало темно, но это было ещё лучше — в полумраке панорама выглядела ещё красивее. Очень красиво падал свет из окошечек на вату, которая лежала под ними, будто снег. Всё было как настоящее, только маленькое.
Владик был рад. После того как долго, упорно над чем-нибудь поработаешь, всегда бывает приятно увидеть, что ты трудился не зря.
— Как считаешь, Петух, понравится? — спросил он.
— А как же! Ещё бы не понравилось! Ведь это прямо как будто настоящий художник делал.