— А что же?
— Помалкивай, помалкивай! — зашипел Петя и стал дёргать Владика за рукав.
Но Владик локтем оттолкнул его и признался:
— У меня, по правде сказать, ну… единичка одна есть. Только нечаянная…
— Нечаянная? — Дедушка вынул трубку изо рта. — Это как же так? А? По какому же предмету?
— По… истории… — Владик опустил голову.
— Как же это тебя угораздило? — огорчился дедушка. Он снова прошагал по комнате из угла в угол, потом остановился перед панорамой. — Неладно у нас получается! — Он постучал черенком трубки по краю стола, долго молчал, потом опять потрогал панораму и наконец произнёс: — Не знаю, как мне с вами быть. И обижать вас не хочется, да только похоже, что мне придётся от вашего подарка отказаться. Вот какая штука!
У Владика всё лицо сразу словно опалило огнём. Он почувствовал, что щёки, и уши, и даже нос — всё стало горячим. Он боялся взглянуть на Петю, который тоже стоял весь красный и всё мял и мял в руках бязевую простынку.
Тата кинулась к дедушке:
— Дедушка, не говори так, не отказывайся, дедушка! Ведь они для нас старались, для музея…