За спиной раздавалось негромкое, мерное стрекотанье, точно там, в темноте, протекал невидимый ручеёк. Из маленького квадратного окошечка струилась полоса света и, расширяясь, падала на экран. А на экране происходило то, что потрясало Владика до глубины души.
Он видел белые домики, высокие копры, конусы породы и узкие улочки шахтёрского городка Краснодона. Сейчас здесь хозяйничают гитлеровцы. Вот идёт концерт в бывшем шахтёрском клубе. В зале сидят фашистские офицеры. На сцене высокий, худой Иван Туркенич лихо пляшет и поёт под гитару песню «Бродяга».
Тем временем Люба Шевцова, весёлая, красивая «Любка-артистка», и отчаянно смелый Серёжа Тюленин украдкой пробираются к фашистской бирже труда.
Они поджигают биржи. Пламя вздымается к небу, оно закрывает весь экран. Пожар разгорается. Фашисты в панике бегут из клуба.
— Ура! Так их, так! — кричит Владик и в восторге стучит кулаком по плюшевому барьеру.
Внизу, под Владиком, сидят ребята из пятого «Б». Они тоже кричат:
— Ура, Серёжа, молодец!
Пятый «Б» занял целых два ряда. С краю сидит Кира Петровна. Сначала её немного тревожило, что Владик Ваньков пропал. Потом картина так захватила её, что она забыла и про Ванькова, и про себя, и про весь пятый «Б», про всех своих «богатырей».
Не отрываясь следит она за картиной. Вот фашисты начали охотиться за членами подпольной организации «Молодая гвардия». Вот они поймали Олега Кошевого, Серёжу Тюленина. Вот они ворвались к Любе Шевцовой. Бедная Любка, «Любка-артистка»! Ещё недавно она так ловко танцевала перед фашистами. Они хлопали ей и кричали «колоссаль». А теперь они избивают её и волокут в тюрьму!
Ручеёк за спиной всё журчит и журчит. В зрительном зале стоит тишина. И только время от времени раздаётся чей-нибудь тяжёлый вздох.