— А, пропавший, иди к нам!
— Сейчас!
Владик стал проталкиваться к выходу, но тут на сцену перед экраном вышел высокий человек в сером костюме и громко сказал:
— Граждане, просьба не расходиться! Просьба занять места.
Все стали садиться. Владик хотел было пробраться к своим, но кто-то дёрнул его за рукав:
— Мальчик, не мельтеши, сядь.
Пришлось сесть на место. Все дружно захлопали. Владик, ещё не разобравшись, в чём дело, на всякий случай тоже захлопал. И вдруг он увидел, что из маленькой боковой дверки на сцену перед экраном вышла Люба Шевцова — та самая Люба Шевцова, которую фашисты только что сбросили в ствол шахты.
Владик захлопал что было сил. Он был счастлив, что «Любка-артистка», смелая, глазастая «Любка-артистка», жива, стоит на сцене и застенчиво кланяется публике.
Сейчас на ней было красивое чёрное платье с кружевной отделкой. Большие глаза так и блестели.
— Слово имеет артистка, исполнявшая роль Любы, — сказал человек в сером костюме.