На экране уже прыгали и кривлялись «дядя Фунт» и «тетя
Пуд».
— Герцке, — сказал Янкеле, стараясь не заплакать, — поедем лучше… в Дворянский… сад…
Они вышли на улицу и подбежали к конке. Кондуктор в окне закричал:
— Нижний чин, не цепляйся! Не видишь — площадка забита!
— Дяденька, вагон же пустой!
— Нижним не дозволяется!
Он свистнул, замученные лошади дернули, облупленная конка покатилась по рельсам.
Янкеле ошарашенно оглянулся на дядю. Герцке уныло стоял посреди улицы, поминутно озираясь, не проходит ли офицер. Тускло блестела кокарда, из-под шинели высовывались кривые носы солдатских сапог, на плечах зеленели солдатские погоны. Он бодрился:
— Ничего, Яшкец, мы живо дойдем! По-военному! Полк, становись! Равняйсь! Выше головки! Убрать брюхо! Ешь глазами начальство! Шагом-арш! Ать-ва, ать-ва!