Мы сконфуженно смолкаем.
От замка царицы Тамары осталась одна дыра с каемочкой. Мы объезжаем скалу и, повернув головы, долго смотрим на развалины.
Прескверное было жилище.
— У моей скотницы более комфортабельная изба, — замечает моя спутница.
И потом, покойнице было очень неудобно сталкивать с этой скалы своих поклонников — здесь недостаточно круто, и приходилось несколько сажен бежать сзади и подталкивать их в спину. Утопить их тоже было трудненько. Терек слишком далеко, и если им и удавалось скатиться вниз, то для того, чтобы утонуть, нужно было порядочное пространство отмахать пешком. Или, может быть, Тамара сама волокла их по камням. Работа не легкая.
Моя спутница даже вздохнула по этому поводу:
— Tout n'est pas rose dans le metier![24]У каждой розы есть свое ремесло! (фр.)
И потом, обратившись к ямщику, полюбопытствовала:
— Скажи, любезный, что же она, действительно… женщина была?..
Дорога снова круто поворачивает, и снова тоненький, хрупкий мостик робко перекидывается через поток.