— Велим подать в номер, если вы так боитесь, — решила я.
Мы встали и пошли вдоль коридора, отыскивая занятую нами комнату.
Темно. Фонарь, повешенный у входной двери, слабо мерцает вдали. Никого нет, спросить не у кого. Вдруг чьи-то шаги…
— Извэнитэ, милостивая государыня… Голос знакомый. Мы оборачиваемся.
— Ай! Cest lui[27]Это он! (фр.), — вопит моя спутница. — Голубчик! У меня ничего нет! Денег нет… Я несовершеннолетняя!.. Я послала все дочерям… в Москву… по телефону!.. Ах, qu'est-ce que je raconte!..[28]Что я несу! (фр.)
— Извэните, милостивая государыня, — спокойно продолжал незнакомец, обращаясь ко мне. — Вы не мармазель Баринская из Киева?
«Эге! — подумала я. — Понимаю твою военно-грузинскую хитрость. Просто познакомиться хочешь… Ладно же!»
— Совершенно верно. Я мармазель Баринская из Киева.
Несколько мгновений испуганного молчания. Затем удивленно-радостный возглас:
— Нэ правду, врошь! Она брунетка!.. Подошел слуга со свечой и провел нас в нашу комнату. Восточный незнакомец так и остался с раскрытым ртом и расставленными руками. Я не уверена, что он не стоит там до сих пор…