Кандалин был поэт, а поэтому перспектива иметь ход прямо на солнце сразу зажгла его.
— Что ты говоришь? Где это?
— Где? Есть тут время толковать, — где! Беги скорее, тащи задаток, а то перехватят из-под носа! Нужно быть идиотом!..
И она выбежала из комнаты так быстро, что поэт успел догнать ее только на улице.
II
В печке уютно потрескивали дрова.
Поэт-сатирик Валерий Кандалин сидел в кресле, вытянув к огню ноги, и благодушествовал.
Лицо у него стало спокойное, круглое, трагическая складка между бровями и ироническая морщина около губ исчезли так основательно, что нельзя было даже припомнить, которая где находилась.
Первый раз в жизни устроился Кандалин с таким комфортом. Первый раз в жизни была у него отдельная комната далеко от детской, и никто не шумел и не мешал ему. Как хорошо можно здесь думать и работать!
Он теперь не несчастный, затурканный, озлобленный писака, приютившийся со своей тетрадкой между швейной машинкой жены и манной кашей ревущего младенца. Он сидит, как настоящий европейский поэт!