И он с гордостью и умилением оглядывался кругом.
— Ну, разве я не счастлив!
Вот на столе разложена стопками бумага, большая чернильница полна чернил, на блюдечке лежат чистые перья.
И темы есть очень хорошие: «Юго-Северный Вестник» просит облить ядом двух земских начальников. А «Голос Солнца» слезно молит уничтожить пером директриссу солянского института для благородных девиц.
Кроме заказных тем, шевелились в голове еще свои собственные, очередные, осенние. Например, так: пошлый господин едет на пошлом извозчике в театр смотреть разные пошлости. А страдающая лошадь везет всю эту команду… гм… везет и думает. Что, бишь, она думает?..
Огонек в печке потрескивает, приятно согревая кандалинские подошвы, и Кандалин положительно не знает, о чем лошадь думает.
— Черт ее знает, о чем она думает! — лениво шепчет он. — И о чем ей думать? Сыта, одета, обута… Ну, да, конечно, тяжело возить… А ничего не поделаешь, матушка: все люди работают…
Глаза слипаются. Выскочил уголек из печки, щелкнул по медной бляшке, разбудил поэта.
— О чем это я думал? Да, — лошадь. Глупая тема. Лучше уж обдумывать заказные. Во всяком случае, практичнее.
Дверь приотворилась, выглянуло лицо жены. Брови ее приподнялись тревожно.