— Очень хорошо, миссъ Шарпъ, я скажу ему это? отвѣчалъ Осборнъ.
— Можете, если хотите.
Съ этого мгновенія, въ сердце миссъ Ребекки заронилась искра недовѣрчивости и ненависти къ молодому человѣку, не имѣвшему, впрочемъ, ни малѣйшого желанія внушить эти чувства кому бы то ни было.
— Что жь это такое? думала Реоекка. Неужели онъ издѣвается надо мной? Не смѣялся ли онъ надо мной въ присутствіи Джозефа? Не запугалъ ли онъ его? что, если онъ не придетъ?
Слеза готова была навернуться на глазахъ молодой дѣвушки, и сердце ея забило сильную тревогу,
— Вы всегда шутите, мистеръ Осборнъ, сказала она, улыбаясь сквозь слезы. Смѣйтесь и шутите. Богъ съ вами! Сироту никто не будетъ защищать.
Съ этими словами она вышла изъ гостиной.
— Какъ вамъ не стыдно, Джорджъ! воскликнула миссъ Амелія, изъявляя полную готовность расплакаться при этомъ удобномъ случаѣ.
Джорджъ Осборнъ, повидимому, почувствовалъ нѣкоторое угрызеніе въ своей душѣ, и понялъ, что ему не было никакой надобности разстроивать спокойствіе молодыхъ дѣвушокъ.
— Вы слишкомъ чувствительны, Амелія, сказалъ онъ, слишкомъ добры, довѣрчивы, и можетъ-быть не осторожны. Вы не знаете свѣта и не имѣете понятія о людяхъ. Подруга ваша, миссъ Шарпъ, должна помнить, кто вы, и кто она.