При звѣздахъ, при лунѣ, въ тихую и ясную погоду, въ джентльменскомъ паркѣ, мимо полей и бархатныхъ луговъ — о, что это за очаровательная прогулка для такихъ любителей прпроды, какъ Родонъ Кроли и миссъ Ребекка Шарпъ!
— О звѣзды, звѣзды, ахъ, эти звѣзды! восклицала Ребекка, устремляя на нихъ свои зеленые глазки. И кажется мнѣ, какъ будто духъ мой паритъ къ нимъ легкой птичкой!
— О… ахъ… ухъ… да… я тоже чувствую, миссъ Шарпъ, говорилъ другой пламенный обожатель звѣздного неба. Вамъ не мѣшаетъ моя сигара, миссъ Шарпъ?
Но миссъ Шарпъ страстно любила на свѣжемъ воздухѣ сигарный запахъ. Вотъ она и сама беретъ сигарку, открываетъ прелестный ротикъ — пуффъ! пуффъ! — и потомъ она визжитъ, и возвращаетъ произведеніе Гаванны своему кавалеру, который тутъ же молодецки закручиваетъ свои усы, ерошитъ бакенбарды, затягивается, куритъ, и дымъ густыми облаками поднимается на воздухъ изъ его устъ.
— Лучшей сигары, скажу я вамъ, земля не производила, говоритъ Родонъ Кроли.
Другихъ предметовъ для бесѣды не находилъ онъ при лунѣ и при звѣздахъ.
Старикъ сэръ Питтъ, между-тѣмъ, покуривалъ свою трубку и прихлебывалъ пуншикъ въ обществѣ буфетчика Горрокса, разсуждавшаго съ нимъ касательно овечекъ и откормленныхъ свиней. Онъ наблюдалъ интересную чету изъ окна своего кабинета, и страшно клялся:
— Вотъ дай только уѣхать этой старухѣ: я его такъ швырну изъ-за дверей, что онъ у меня костей не соберетъ.
— Да, сударь, оно нешто, справедливо изволите судить, замѣчалъ мистеръ Горроксъ, каммердинеръ его, Флетчерсъ, бестія, сударь, и такой субтильный джентльменъ, что самъ чортъ на него не угодитъ. Давай ему и пива, и вина; и котлетокъ, и суплетокъ, — все мечи, что ни есть въ печи. Вальяжный блюдолизъ! Ну, а миссъ Шарпъ, сударь, будетъ подъ пару мистеру Родону.
Аксіома, не требующая доказательствъ: миссъ Ребекка Шарпъ могла быть подъ пару и сыну, и отцу.