«При первой вести о восстании Огинского, Суворов извещает своего начальника, генерала Веймарна, об угрожающей опасности и о необходимости потушить мятеж в самом его начале. Генерал Веймарн присылает Суворову распоряжение: ожидать дальнейших приказаний и не двигаться с места.
Суворов, между тем, узнает, что войско Огинского ежедневно умножается охотниками, что регулярные польские полки пристают к нему, что он уже рассеял и взял в плен несколько русских отрядов и намерен двинуться к русской границе. Получив такие вести, мог ли Суворов спокойно оставаться на месте? Перекрестившись, он в тот же день с отрядом в тысячу человек двинулся из Люблина в Столовичи, где стоял Огинский.
— Спасем наших, — говорил он, — а там пусть делают со мною, что хотят! Я — ответчик.
К генералу Веймарну он написал кратко: Фитиль на пушке, Суворов в поле!
На четвертый день Суворов был уже в Слониме, пройдя более 200 верст. Человек полтораста от усталости осталось позади, но Суворову некогда было их дожидаться.
Где войско Огинского? — спрашивает он.
В 50 верстах отсюда, в местечке Столовичах, — отвечают ему.
—Чудо-богатыри! — говорит Суворов своим солдатам, — даю вам два часа отдыха... вперед, бить Огинского!
— У Огинского четыре тысячи человек войска и артиллерия, — сказали Суворову.
— Помилуй Бог! — восклицает он: — да ведь это только по пяти человек на одного нашего солдата, а они справлялись и с десятком!