В Коншанском герой Измаила и Варшавы принужден был поселиться в полуразвалившемся господском доме и жить одиноким, всеми забытым. Господский дом оказался настолько ветхим и плохим, что с наступлением зимы фельдмаршалу пришлось перебраться в простую крестьянскую избу, на краю села.
Все эти невзгоды Александр Васильевич переносил с замечательной твердостью: ни жалоб, ни ропота на судьбу от него никто не слыхал. Он был, как всегда, весел, спокоен, и, казалось, с ним не произошло ничего особенного. Не изменил он и своих привычек. Вставал до света, обливался холодной водой, пил чай, а на рассвете отправлялся в церковь, где стоял утреню и обедню, исполняя обязанности причетника. По праздникам после службы заходил он к священнику на завтрак. Обедал, как и всегда, очень рано; после обеда ложился отдыхать, потом снова обливался водой и шел к вечерне.
С крестьянами Суворов жил, как говорится, душа в душу, помогая каждому, чем мог. Одних он мирил, другим давал полезные советы, у третьих крестил ребят, у четвертых пировал на свадьбе, — словом, среди простого народа он был свой человек. Но особенною его любовью пользовались дети: в будни он учил их грамоте и церковному пению, а в праздники играл с ними в бабки, бегал взапуски, прыгал как маленький мальчик. И только вечером отправлялся он к себе, где иногда до утра проводил время за книгами и планами.
Но отсутствие любимого дела мало-помалу давало себя чувствовать; герой начинал скучать и, чем дальше, тем больше. Скоро скука стала переходить в острую душевную боль; вместе с тем и физическое здоровье его заметно пошатнулось, он сделался раздражителен и придирчив. Желая найти исход своим душевным мукам, Суворов намеревался даже поступить в монастырь, о чем и послал прошение государю в конце 1798 года.
Вот это прошение:
„Всепресветлейший, Державнейший, Великий Монарх! В. И. В., всеподданнейше прошу позволить мне отбыть в Нилову Новгородскую пустынь, где намерен я окончить мои краткие дни в службе Богу. Спаситель наш один безгрешен. Неумышленности моей прости, милосердый государь! Повергаю себя к священнейшим стопам В. И. В.
Всеподданнейший богомолец, Божий раб, Граф Суворов-Рымникский“.
Ответа, однако, на это прошение не последовало. Зато скоро обстоятельства так изменились, что Суворову снова возвратили его прежнее положение при армии.