Похороны Суворова происходили 12 мая. Было прекрасное весеннее утро, когда похоронная процессия тихо подвигалась из Малой Коломны по направлению к Александро-Невской лавре. Бесчисленные толпы народа наполняли собою улицы, по которым везли гроб с дорогими останками; даже крыши и балконы домов были покрыты народом, желавшим отдать последний долг почившему герою. За гробом следовало множество сановников и духовенства, войска были в том составе, какой положен по уставу для фельдмаршала. Гвардия в процессии не участвовала.
На углу Садовой и Невского, близ Публичной библиотеки стоял государь. Он был задумчив. При приближении гроба, он снял шляпу, крупные слезы текли по его щекам. Проводив процессию, он тихо возвратился во дворец; весь день был молчалив и грустен, ночь провел без сна и часто повторял: „жаль, жаль...“
Когда балдахин приблизился к воротам лавры, то многие сомневались, что он пройдет в ворота. «Не бойтесь, пройдет! Он везде проходил!» заметил один из старых солдат, бывавший в походах вместе с Суворовым. Гроб внесли в церковь; началась литургия. При отпевании не было сказано даже надгробного слова. Когда запели концерт — «Живый в помощи Вышнего», присутствовавшие не могли удерживать рыданий, но громко плакать было опасно: можно было накликать на себя беду.
По окончании отпевания, гроб внесли в нижнюю Благовещенскую церковь и здесь опустили в приготовленную могилу. В последний раз загремели Суворову пушки... Печальная церемония кончилась, а вместе с нею кончил свое земное странствование и величайший полководец русский.
На надгробной плите Суворова, по его собственному желанию, высечена следующая краткая надпись: „Здесь лежит Суворов“.
Сохранилось предание, что, когда герой посетил в Австрии гробницу Лаудона, знаменитого австрийского полководца, то обратил внимание на длинную латинскую надпись на его гробнице и сказал присутствующим: «К чему такая длинная надпись? Я желал бы, чтобы на моей гробнице было написано только три слова: Здесь лежит Суворов».
Если бы на гробнице героя вздумали привести весь его титул, то пришлось бы написать следующуее:
Александр Васильевич Суворов-Рымникский, светлейший князь Италийский, граф Российской и Римской империй, генералиссимус Российских сухопутных и морских сил, фельдмаршал австрийских и сардинских войск, сардинского королевства гранд и принц королевской крови (cousin du Roi) и кавалер орденов: российских — св. апостола Андрея Первозванного, св. Георгия 1-ой степени, св. Владимира 1-ой степени, св. Александра Невского, св. Анны 1-ой степени, св. Иоанна Иерусалимского большого креста; австрийского — Марии Терезии 1-го класса; прусских — Черного орла, Красного орла и за достоинство; сардинских — Благовещения и св. Маврикия и Лазаря; баварских — св. Губерта и Золотого льва; французских — Кармельской Богородицы и св. Лазаря; польских — Белого орла и св. Станислава.
Нет никакого сомнения, что все это сказало бы нам не больше, чем одно слово Суворов, с которым привыкли мы соединять представление о великом и славном.