Если судебное следствие недостаточно выяснило какое-либо обстоятельство в деле, несмотря на то, что были приняты все меры к разъяснению его, если одно обстоятельство опровергается другим, то все это должно быть отвергнуто присяжными заседателями, как недостоверное; если же и после этого остальные обстоятельства дела окажутся неубедительными, если их можно истолковать в ту или другую сторону, то, конечно, полного и несомненного убеждения составиться не может, и тогда обязательно оправдать, потому что нет достоверности, если дело физически или нравственно могло быть иначе, потому что факт считается не доказанным, если он и не доказан и не опровергнут, ибо лучше освободить десять виновных, чем осудить одного невинного, так как правосудие преследует не сомнительных, а действительных виновников преступления и от осуждения невинного интересы его страдают в большей мере, чем от оправдания виновного. Осудить можно лишь потому, что в деле ясно, а не потому, что темно и не доказано, а ничего среднего между осуждением и оправданием закон не допускает, так как при решении вопроса о виновности подсудимого одного подозрения недостаточно, а необходимо полное убеждение, исключающее всякое разумное сомнение; недостаточно одного только в пользу спорного факта, одного только наклона чаши весов.
Судья должен быть гораздо более настороже против несправедливого осуждения, нежели против несправедливого оправдания. Слишком легкое оправдание пробуждает сожаление и беспокойство только между теми, которые размышляют, тогда как осуждение обвиняемого, который впоследствии признан невиновным, распространяет всеобщий ужас; всякая безопасность исчезает: становится неизвестно, где искать спасения, если, невиновность не ограждает. Но иногда на деле опасность, происходящая от оправдания виновного, может быть сильнее той, какая происходит от осуждения невинного; но она не настолько всеми сознается. Если оправдать вора, то почти верным последствием этого будет совершение новых краж. Если обвинить в воровстве невинного, то из этого еще не следует, что и другие невиновные будут осуждены по той же причине.
Но, с другой стороны, надо иметь в виду, что зло от несправедливого наказания за воровство значительно превышает зло, которое предстояло бы переносить от возобновленных оправданными ворами краж.
Таким образом, тревога от наказания сильнее, нежели от преступления, и вследствие этого опасность быть наказанным, будучи невинным, будет казаться всегда большим злом, нежели опасность пострадать от оправданных преступников. Поэтому хотя бы в уме судьи сложилась презумпция против обвиняемого, он не должен колебаться действовать на основании презумпции его невинности и при сомнении смотреть на ошибку от оправдания, как наиболее извинительную или менее противную благу общества, нежели как на ошибку от осуждения. Подчиняясь голосу человеколюбия, он только следует внушению рассудка. Но это правило принадлежит к числу тех правил, которыми наиболее злоупотребляли. Надо недоверчиво относиться к сентиментальным преувеличиваниям, стремящимся оставлять преступление ненаказанным под предлогом утвердить безопасность невинных. Сначала говорили, что лучше спасти несколько виновных, нежели осудить одного невинного; другие обозначали их числом десять, иные уменьшали на сто, иные же, наконец, говорили, чтобы обвиняемый не был осужден, пока виновность его не будет доказана, математически или безусловно. На основании этого правила, чтобы не наказать невинного, следует никого не наказывать.
В деле должно быть, по крайней мере, одно такое обстоятельство, которое было бы не совместно ни с одним из предположений, какие только могут быть сделаны касательно невиновности подсудимого, со всякой возможной гипотезой о невиновности его, напр., что смерть последовала не от постороннего насилия. Следует, однако, заметить, что иногда и не бывает видимых явлений, которые могут объяснить, напр., причины смерти. Природа есть глубокомысленная книга, разуметь которую нам дано не всегда. У нее есть свои секреты, свои непроницаемые тайны.
Единогласие, единодушие присяжных заседателей служит верной порукой в том, что обсуждаемое решается непроизвольно, что справедливость приговора не возбуждает сомнения, что приговор постановлен как бы целым обществом.
При искреннем желании убедиться недоумение в решении нравственных вопросов уступает место соглашению. Решительная неуступчивость в мнении может быть плодом только крайнего отупения или же полного равнодушия к важнейшим в мире вопросам и есть признак неспособности быть судьей. Но, с другой стороны, оно желательно при том только условии, когда оно может выразить действительно одинаковость мнений, убеждений, а не есть вынужденное, не основано на насилии против убеждения, а вытекает из внутреннего убеждения.
Право старшины присяжных заседателей ничуть не более прав остальных присяжных. Он только управляет ходом их совещаний и принимает участие в общих рассуждениях; но он не должен навязывать присяжным своего мнения и вообще проявлять на них какое-либо влияние. В случае отказа его от написания их ответов суд, не устраняя его из состава присутствия присяжных, предоставляет им избрать из своей среды другого старшину.