Если бы от судей не требовать, чтобы они указали на основания выведенной ими достоверности, если безусловно положиться на их личные знания, на их такт, на их чутье, на их инстинкт, на их вдохновение, то нельзя было бы отличить в их приговоре их убеждения от их предубеждения, правду от неправды, того, что приговоры их основаны не на слухах или на других худших доказательствах... Опасно быть преданным на их милость или немилость, будь они самые безукоризненные люди, опасно делать шаг от несовершенного устройства к органическому хаосу и от избытка форм искать убежища в отсутствии всяких форм, в суде Шемякином, в суде восточного када, где правосудие тоже, что ветер, что волна, где правда — счастливая случайность, где бессознательное бытие, где безусловная зависимость человека от человека с его судом по прихоти, о котором нельзя сказать справедлив ли он или несправедлив, потому что сущность его составляет отсутствие логических оснований в приговоре.
Следует, однако, заметить, что положения, совершенно уместные в ученом трактате, иногда в наставлении судьи присяжным заседателям в лучшем смысле не безопасны, слишком смелы и могут гораздо более запутывать и сбивать их, чем помогать им. Гораздо легче выхватить для защиты или нападения первое попавшееся под руку оружие из богатого старого арсенала, устаревшие и притупившиеся доводы принципиального характера, не заботясь о том по руке ли оно и для той ли цели приготовлено, чем останавливаться на кропотливой работе изучения действительности.
Бесчисленное множество истин, знание которых необходимо для человеческого счастья, если не для самого существования познаются посредством не математической достоверности и не допускают иных руководителей, кроме нашего собственного сознания и свидетельства подобных нам людей.
5. Законы юридического мышления
Законы юридического мышления ничем не отличаются от логических законов, составляющих содержание логики как науки. Лучшим пробным камнем для достоверности в общежитейском смысле всегда останется убеждение таких лиц, которые составляют свое мнение нелегкомысленно, но подчиняются при этом общепризнанным законам мышления, являющимся последствием оценки доказательного материала.
Лицо юридическое, суд, убеждается точно таким же образом, как и всякий отдельный человек. Оно почерпает свое познание из тех же источников, он употребляет те же приемы, оно теми же путями стремится к раскрытию истины, как и всякое другое лицо, как натуралист, из опыта над веществом выводящий законы природы, как философ, из глубины сознания извлекающий отвлеченные начала разума — идеи. Он еще более похож на историка: усвоивающего себе убеждения других лиц, пытающегося восстановить совершившееся событие, давно минувшее и известное только по следам, которые оно оставило в мире внешнем. Все они действуют по логическим, необходимым, неизменным законам всякого человеческого мышления.
Умственные процессы при решении, как труднейших вопросов в истории человечества, как для осуждения виновного, так и важнейших и заурядных домашних дел, представляющихся человеку ежеминутно на каждом шагу дни и те же.
Гексли замечает: "Величайшие результаты, полученные наукой, добыты не какой-нибудь таинственной способностью, а обыкновенным умственным процессом, применяемым каждым из нас в самых скромных делах. В действительности ученый только сознательно и с точностью применяет, те же методы, которые мы механически, не давая себе отчета, по простой привычке прилагаем к жизни по каждому ничтожнейшему поводу".
Великий исследователь истины Декарт говорит, что он в своих исследованиях руководствовался следующими правилами: 1) никогда ничего не признавать достоверным, пока достоверность эта не сделается очевидностью, т. е. старательно избегать предвзятости и поспешности в заключениях и основывать свои суждения только на том, что представляется уму настолько ясно и отчетливо, что не возникает повода для сомнения; 2) всякую трудную задачу дробить настолько частей, насколько это возможно и потребно для наилучшего ее разрешения, ибо при таком делении отчетливее отделяются трудные задачи в деле; 3) исследование вести в известном порядке, начиная с вещей самых простых и наиболее удобных для познавания, чтобы мало-помалу (как бы по ступеням) достичь познания вещей наиболее сложных, предполагая связь даже между такими предметами, которые как бы не следуют один за другим в естественном порядке; 4) вести всем фактам счет и делать обозрения их настолько исчерпывающими, чтобы можно было быть уверенным, что ничего не пропущено.
Отсюда нельзя не вывести заключения, что законы логики[2] оказывают на уголовного судью, действующего при помощи уголовных доказательств, такое же решительное влияние, какое оказывают они на всякого при отправлении им его житейских дел, что по этому индуктивный[3] и дедуктивный[4] методы исследования должны находить себе полное применение к делу судебного исследования, и что всякая логическая ошибка, допущенная при образовании внутреннего судейского убеждения, лишает это убеждение его судебного значения.