— Не правда ли, — процедила она сквозь зубы, — что в «Лилии долин» некоторые мотивы напоминают «Саронскую розу»?
Стжижецкий преспокойно ответил:
— О, да. Ведь обе вещи возникли из одного источника.
Мэри снова потеряла под ногами почву.
— Но когда я писал ту оперу, — продолжал он, — мне только казалось, что я пишу ее серьезно.
Мэри снова показалось, что жемчуг ее душит. Она разозлилась и ухватилась за последнее средство:
— Значит, вы чувствовали одно и то же, когда писали обе вещи?
Ее глаза дерзко уставились на Стжижецкого.
— Да, но все, что я чувствовал, я излил в музыку.
Больше им не о чем было говорить.