— И можно упасть…
— Куда?
— К подножью горы, где был построен жертвенник…
Они смотрели друг на друга. Мэри гипнотизировала Стжижецкого, напрягая всю волю к тому очарованию, которым (она это знала) полно все ее существо. Стжижецкий нагнулся и, делая вид, что берет ее веер, поцеловал ее руку.
«Как это легко! — подумала Мэри. — Как легко!..»
С одной стороны она была довольна, что в ней есть это очарование; с другой — почти недовольна, что победа достается ей так легко. Она чувствовала в себе силы и не для такой борьбы. Она стала чувствовать к Стжижецкому род жалости. Но он точно почувствовал это, так как, когда встали, чтобы перейти в столовую, он поклонился Мэри и сказал:
— Простите, но я не могу вести вас к столу.
Кровь хлынула к лицу Мэри, но она овладела собой.
Ничего не спрашивая, она наклонила голову и сказала:
— Я заслужила наказание и принимаю его покорно.