Стжижецкий произнес это очень мягко. У Мэри слегка закрылись глаза, но только на одно мгновение.
— Вам жаль?
Минуту Стжижецкий точно колебался и боролся с собой; потом проговорил тихо и еще мягче прежнего.
— Жаль.
Этот момент показался Мэри подходящим, и она с притворной развязностью, лишь бы что-нибудь сказать, ответила Стжижецкому:
— Не стоит ничего жалеть. — И тотчас устремила свои глаза на Чарштынского, который разговаривал с профессором Тукальским.
Она долго смотрела на него, так долго, что Чарштынский поднял глаза и стал пристально смотреть на нее.
— О чем же мы говорили? — обратилась она к Стжижецкому.
— Ни о чем, — ответил он, а лицо его побледнело, и брови дрожали.
— Как ни о чем? Со мной так нельзя, — пошутила Мэри.