— Мне, видно, можно.
— Вам, такому вельможе, все, все можно! Мэри забавно склонила голову.
— Даже обанкротиться, — отрезал он. Мэри рассердилась.
— Ведь я не говорила о настоящих вельможах.
— Вы напрасно это подчеркиваете.
Ответ Стжижецкого казался Мэри пощечиной; он поплатится за это! Во-первых, ее слова ей самой показались грубыми, во-вторых ответ Стжижецкого уж слишком был дерзок. За это все он поплатится! Покинуть его и подойти сейчас к Чарштынскому слишком банально, слишком просто, недостойно ее. Мэри почувствовала в себе змею. Посмотрев на Стжижецкого нежно, по-детски, она без всякого кокетства, с необыкновенной грацией шепнула:
— Простите…
Стжижецкий еще более побледнел, затем покраснел, и в глазах его блеснули слезы.
«Вот тебе и отместка! — подумала Мэри. — И теперь не надо портить настроения и не позволять ему ничего лишнего». Она отвернулась и ушла в глубь залы, взявши под руку одну из барышень, стоявших вблизи. Это была ее кузина Клара Тальберг, славившаяся своей наивностью и перевиранием всего, что слышала от других.
За это ее и прозвали «ситцем».