Он взял под уздцы лошадь, развернул на узкой дороге возок и так весело гикнул, что конь помчался опрометью, не чувствуя вожжей.
Долгое время староста ходил по селу мрачнее тучи. Стал еще больше придираться к селянам, но Куртинца оставил в покое.
…Мне никогда не приходилось видеть быстровского учителя, и рисовал я его себе строгим, седым, высоким, а на школьное крыльцо вышел к нам приземистый, средних лет человек, с широким скуластым лицом и темными живыми, но спокойно глядящими глазами.
Спустившись с крыльца, он поздоровался с матерью и со мной за руку.
— Хлопчика хотите учить?
— Сделайте доброе дело, пан учитель, — сказала мать.
Куртинец положил мне руку на плечо.
— Из какого села?
Мать хотела ответить, но учитель остановил ее.
— Пусть хлопчик сам скажет. Я ведь его спрашиваю.