— Кто такие? — храбрясь, крикнул староста. — Что надо?
— Куда едешь? — в свою очередь спросил тот, кто остановил лошадь.
— Корову еду торговать.
— Брешешь! — сказал человек, подходя поближе к тележке. — Выслуживаться едешь. Донос на учителя везешь.
Староста побледнел.
— Это он вам наговорил на меня!
— Ничего он нам не говорил, сами дознались, а учителя ты лучше не трогай; тронешь или другие тронут — спалим тебя вместе с хозяйством. Чуешь? Хоть сто жандармов держи в селе, а не спасешься от огня!
— Да что же это? Гэть! — крикнул староста.
— Ты не храбрись, — усмехнулся человек в коротком серяке, — как бы по тебе от такой храбрости пан превелебный панихиду не отслужил.
— Что с ним долго говорить? — нетерпеливо вмешался невысокого роста лесоруб в гуне[9]. — Поворачивай коня и езжай домой подобру, да помни, что за учителя ты отвечаешь! Вот и весь разговор. А начнешь про нас дознаваться, тоже радости не дожидайся.