И до того жалко стало Олексе матку и жеребенка, что у хлопчика на глазах выступили слезы.
— Твой, что ли? — услышал он позади себя голос.
Обернулся и увидел статного, жилистого человека в мокрой одежде и с топором на плече.
— Не мой, — ответил Олекса, признав в появившемся человеке бокораша, одного из тех, кто крыл дранкой крышу их дома.
— А плачешь чего? — спросил бокораш.
— Жалко.
Бокораш усмехнулся.
— Добрый, значит.
— Добрый, — протянул Олекса.
— Нет, ты не добрый, брат, — строго произнес бокораш и приказал: — Отгони матку, бери топор и руби кустарник.