И вдруг Ружана спросила, как спрашивают только близкие люди:
— У вас что-то произошло, пане Белинец?
Вопрос этот застал меня врасплох.
— Нет, ничего нового, — поспешно ответил я. — Все то же… Впрочем, вы ведь и этого «все то же» не знаете.
— Знаю, — твердо произнесла Ружана. — Мне Василь рассказал.
— Он все вам рассказывает?
— Не всегда и во всяком случае только не о том, что касается его лично.
— Вы, вероятно, строги к нему?
— Нет. Я прощаю людям их слабости, кроме одной…
— Какой именно? — поинтересовался я, обрадованный тем, что удалось отвести начавшийся разговор от того, от чего так хотелось уйти хотя бы ненадолго. — Может быть, и мне полезно будет знать об этой слабости?