И по тону, с каким произнес это Матлах, я понял, что он догадывается, зачем приехал Лещецкий, и что мое присутствие может избавить Матлаха от какого-то нежелательного ему разговора.
В коридоре раздался голос: «Дома?»
Дверь в комнату распахнулась, и вошел Лещецкий.
— Э, Михайле! — воскликнул Матлах.
— Слава Иисусу! — произнес Лещецкий по обычаю.
— Слава навеки!
Лещецкий отложил воротник пальто и быстрым взглядом окинул комнату. Взгляд его на какую-то долю секунды задержался на мне.
— А вы разве не знакомы? — хитро, сдерживая улыбку, спросил Лещецкого Матлах. — Это пан Белинец, а то пан депутат Михайло Лещецкий. Прошу знакомиться. Ну, а теперь сидайте, Михайле, сидайте и рассказывайте: что у вас там в городе доброго?
— Что доброго? — сказал Лещецкий, усаживаясь на стул. — Все по-старому: в трудах и заботах…
— По апостольски, значит? Это зачтется.