— Не знаю, можно ли помешать, — ответил я, — но молчать не могу. Я скажу Матлаху, потребую от него…
— Матлах? — Ружана взяла меня за руку. — Да ведь он не послушает тебя, Иванку!
— Я и не тешу себя такой надеждой… Но тем хуже для него.
На лице Ружаны появился испуг.
— Значит… Значит, ты порвешь с ним?
— Да.
Она растерялась.
— А мы, Иванку?.. Что будете нами? — И, поняв, чем это грозит, рванулась ко мне, прижалась и зашептала с отчаянием: — Ради бога, не делай этого! Не делай ничего такого, что помешает нам быть вместе. Если бы я только могла хоть чем-нибудь помочь этим несчастным людям, но я бессильна, и ты бессилен, и ничего не изменится, если ты уйдешь от Матлаха… Подумай о будущем.
— О нем как раз я и думаю, Ружана, о нашем будущем…
Я молча поднялся со стула. Ружана глядела на меня вопрошающе, с мольбой. И вдруг я понял, что напрасно пришел сюда и напрасно надеялся услышать здесь слово поддержки.