— Что-нибудь произошло с ним? — спросил я в беспокойстве, предчувствуя недоброе.
— А разве пан Белинец не знает, что с ним произошло? — уклоняясь от ответа, спросил капитан.
— Я знаю только то, что он осужден, — произнес я глухо.
— А больше и я о нем ничего не знаю, — улыбнулся капитан. — Но таким, пане Белинец, вы его не видели?
— Нет, не видел.
— Ну вот и хорошо! — сказал капитан, пряча в ящик стола листок с наклеенной фотографией. — Не смею сомневаться в ваших словах. — И тотчас же, без малейшей паузы, перегнувшись через стол, вкрадчиво добавил: — А если вы что-нибудь узнаете о нем, могу ли я надеяться, что вы поставите меня в известность?
Самообладание чуть было не изменило мне.
— Кажется, пане капитан, вы принимаете меня за кого-то другого?
— Я принимал вас за государственного служащего, присягавшего республике, пане Белинец!
Последовала долгая пауза. Наконец капитан оттолкнулся от стола.