На одном из поворотов я чуть приотстал от своих, чтобы закурить. Но едва я поднес спичку к сигарете, как рядом со мной послышался негромкий голос:
— Не гасите, прошу вас.
Я поднял глаза. Человек, что так пристально глядел на меня при встречах, прикурил от моей спички и, притронувшись двумя пальцами к полям шляпы, спросил:
— Если не ошибаюсь, пан Белинец? — И, не дожидаясь ответа, понизив голос, добавил скороговоркой: — Отойдемте в сторону, мне нужно с вами поговорить.
— Пожалуйста, — произнес я нерешительно, — но позвольте мне предупредить своих.
Он кивнул в знак согласия.
Я догнал Ружану и, сказав, что отлучусь на несколько минут, вернулся к незнакомцу.
Мы свернули с шумного бульвара в боковую улицу. Тут мой спутник остановился и незаметно сунул мне в руку записку.
Я так волновался, развертывая ее, что едва не уронил.
На листке было написано всего несколько слов до боли знакомым, неуклюжим почерком: