— Мне показалось, что кто-то увязался за нами, я ведь потому и решил прыгать, не доезжая до станции, а потом пропустил поезд… Шагайте смелее, пане Белинец. Экая темень! Ну, да ничего, сейчас устроим, чтобы вам легче было идти.
Он достал из кармана белый носовой платок и засунул один край его себе за ворот. И этот белый платок на спине идущего впереди человека маячил мне в темноте всю дорогу, пока мы не добрались до одинокого домика лесного объездчика…
Первым, кого я увидел, перешагнув через порог опрятной горницы, был Куртинец. Он поднялся ко мне навстречу с широкой лавки,
— Как добрались, пане Белинец? — спросил он, дружески пожимая мне руку.
Не помню, что я ему ответил. Я думал о другом человеке, но того, другого, в горнице не было.
От Куртинца не ускользнул мой беспокойный взгляд. Он ласково подвел меня к скамейке и сказал:
— Отдыхайте, дорога сюда нелегкая, особенно в такую темную ночь.
Кроме Куртинца и моего спутника, в комнате, скудно освещенной желтоватым светом маленькой керосиновой лампочки, находился еще один человек, должно быть сам хозяин, лесной объездчик. Он стоял, прислонясь к косяку двери, и по его лицу видно было, что он напряженно вслушивался в ночную тишину.
— Имре! Уже двенадцатый час, — обратился к нему Куртинец по-венгерски, — можно будить.
Имре кивнул моему спутнику, и они вместе вышли из домика, прикрыв за собой дверь.