Я стал быстро одеваться, от волнения не попадая в рукава.
— Ты уже видел их, Семен?
— Нет. Только вчера вечером встали… Штефаковой Олены хлопец прибежал сказать.
— Кто идет? — спросил я.
— Мы с тобой да вуйко Федор…
За порогом хаты нас обдало предрассветным горным холодком. Было тихо. Звезды меркли в синеющем небе. Студеницкое ущелье втягивало в себя длинную колышущуюся полосу тумана, и туман вползал в него неохотно, цепляясь за макушки нижнего леса.
Слышимость была поразительная. Дальний поток шумел так явственно, будто он бежал по камням рядом с тропой, по которой мы поднимались в гору.
До границы было километров восемь. Тропа вилась по увалам, забирая все выше и выше. Стоило подняться на вершину горы, как за ней возникала вторая, а за второй — третья, и казалось, что не будет конца этим синим, дремавшим вершинам.
Шли и молчали. Только в одном месте, сворачивая с тропинки в лес, идущий впереди Семен обернулся и сказал:
— Чуешь, Иване, если встретим кого — тут солдаты есть, — так ты скажи, что к лесникам идешь. Добре?