— А-го-ов! — крикнул еще раз Семен, и эхо прокатилось где-то высоко над нами.
Но то было не эхо. Я обернулся, взглянул вверх — и увидел на вершине горы людей. Они вытянулись цепочкой по гребню и тоже махали шляпами, руками. Это были лесорубы, селяне, женщины и дети. Они, как и мы, пришли из своих сел к границе. Несколько человек, увлекая за собой остальных, бросились к нам на луг, чтобы быть поближе к дороге. Впереди бежал молодой, подпоясанный широким кожаным поясом лесоруб. Всмотревшись попристальнее, я узнал Юрка.
Следом за Юрком спускалась молодая женщина с младенцем на руках. Юрко то и дело оборачивался к ней, видимо предлагая свою помощь. Она в ответ только качала головой.
Вдруг женщина остановилась и, взглянув в сторону заросшего кустарником предлесья, испуганно вскрикнула. Из кустарника вынырнули хортиевские пограничные стражники. Люди остановились в замешательстве и бросились назад, к гребню.
— Куда побежали? — с досадой крикнул Юрко. — Хотите, чтобы на той стороне увидели, как мы умеем фашистам пятки показывать? Пусть фашисты боятся нас, а не мы их!
Голос Юрка, в котором прозвучали и насмешка и сила, остановил людей. Они подошли к Юрку и сгрудились вокруг него. И мы с Семеном и старым Скрипкой в несколько прыжков очутились рядом.
— Не горячитесь, хлопцы, — заморгал глазами Скрипка, оглядываясь на приближающихся жандармов, — с них станет, что и стрелять начнут.
Но вместо ответа Юрко приказал:
— Хлопцы, вперед! Жинки с детьми и вы, диду, — обратился он к Скрипке, — тоже назад становитесь!
Сухонькое личико Скрипки побледнело, затем пошло красными пятнами.