— Ах, сучьи дети! Мне приказывать вздумали! Меня пугать!
Он велел запрячь коней и понесся к окружным властям.
— Читай же, что мне пишут! — крикнул Матлах жандармскому майору и бросил на стол измятый листок. — Чья же это власть на Верховине: наша или того красного быдла? Я гроши давал, чтобы и духом красных у нас не пахло!
Майор стал успокаивать Матлаха, обещая принять меры, и сказал, что в ближайшее время в горах будет наведен порядок раз и навсегда.
Успокоенный Матлах возвратился домой, но той же ночью сгорел у него дотла недавно выстроенный во дворе флигель, а сторожа опять нашли на воротах листок, на котором было написано: «Не жалуйся!»
С той поры Матлах превратил свой дом в крепость и выезжал уже в сопровождении вооруженных стражников.
Следовавшие одна за другой карательные экспедиции оставляли за собой кровавый след, но Верховина не только не смирялась, а борьба разгоралась все сильнее и сильнее.
Как-то, сообщая мне о новых удачах народных мстителей, Семен говорит:
— Ох, и встал фашистам поперек горла этот Микола с Черной горы!
Я вскакиваю.