А Сабо сначала будто онемел, съежился весь, окрысился, потом вдруг взмолился:
— Оставьте мне жизнь. Я сам все расскажу.
И, не дожидаясь ответа, торопливо, время от времени бросая опасливые взгляды на угрюмо молчавшего Луканича, начал рассказывать о том, как он стал служить в полиции, как он, узнав о том, что готовятся операции против подпольных народных комитетов, изъявил свое желание принять участие в этих операциях.
— Почему? — спросил Верный.
— У меня была скучная должность, пане, она расшатала мне нервы.
— А кто вас связал с Луканичем?
Сабо замялся.
— Полиция?
— Нет.
— Кто же? Воин Христов?