— Нынче и погоним, — заявил он, — люди согласны. И вам, Иване, придется с нами идти, завтра уже придумаем, как вас до Ужгорода отправить.
Выгон скота начался в третьем часу ночи. Раскрылись настежь двери хлевов, спустили с привязей собак, навьючили лошадей. Люди негромко перекликались в темноте.
Первыми из ворот фермы вышли выделенные Семеном проводники. За ними вывели на цепях четырех тяжелых племенных быков, а за быками тронулось уже все стадо и телята, которых гнала дочка Семена Калинка…
Я и Чонка шли рядом с Семеном, впереди замыкающих гурт вооруженных охотничьими ружьями пастухов,
Приученные кудлатые псы охраняли стадо с боков.
Только к утру, когда рассвело, мы достигли скрытого урочища под полониной.
Уехать в тот день в Ужгород нам с Чонкой не удалось. Затихшая было ночью артиллерийская канонада возобновилась, но теперь уже с такой силой, что казалось, будто все рушится вокруг нас.
Рущак выслал двух пастухов на разведку к дорогам. Пастухи вернулись только к вечеру и сообщили, что немцы перекрыли дороги пулеметами и гонят отступающих мадьяр обратно к перевалам.
— Теперь и мыши на низ не проскользнуть.
Чонка нервничал, а я с тревогой думал об оставшейся в Ужгороде Ружане.