Мы жили теперь на Высокой, Ружана оберегала меня, мой покой, и я от души наслаждался им.
Как-то однажды, в воскресенье, когда Ружана с Ильком ушли гулять, а я был дома один, сквозь открытое окно ко мне донесся шум остановившейся у калитки машины. Послышался голос.
— Здесь живет Белинец?
Я выглянул в окно. Перед домом стоял побывавший в дорожных передрягах, пыльного цвета лимузин с привязанными к крыльям запасными канистрами.
— Здесь, — ответил я невидимому в закрытой кабине пассажиру. — Прошу, пожалуйста.
Хлопнула дверца машины, и из нее вышла женщина в натянутом поверх пальто пыльнике. Я узнал Анну Куртинец.
Завидев меня в окне, она улыбнулась и помахала рукой.
Я побежал к калитке.
— Полдня разыскиваю вас, — сказала Анна, перекладывая, чтобы поздороваться со мной, из правой руки в левую объемистую папку. — Адреса не знала, а разыскать надо было обязательно.
Стремительная, оживленная, она шла по двору к дому своими быстрыми, энергичными шажками, поминутно оборачиваясь ко мне.